– Возьмите-ка, – сказал он англичанину, – подержите это, только, смотрите, не уроните – он тяжелый.
Бэдбюри подставил ладонь и невольно закричал: страшная тяжесть навалилась на его руку. Ее потянуло книзу, как если бы его нагрузили гирей в полцентнера весом. Напружив все мускулы, он еле-еле удерживал на своей широкой ладони маленький шарик.
– Тот орешек начинен водородом, – сказал Крейбель. – Легчайшим из газов, которым наполняют воздушные шары и дирижабли, чтобы они могли подняться над землей.
– Вы смеетесь надо мной, – сказал Бэдбюри, подпирая немеющую правую руку левой. – В нем не меньше пятидесяти кило веса!
Крохотный груз давил ладонь, растягивал мышцы; еще секунда – и Бэдбюри вынужден был бы уронить его на пол. Крейбель вовремя перетащил шарик к себе и подвесил его на внутренней стороне своей куртки, в особом бронированном гнезде.
– Я нисколько не смеюсь, – сказал он. – Здесь в свинцовой скорлупе находится самый настоящий водород, или, вернее, почти настоящий водород. Мы с Истером назвали его «БК» – это начальные буквы слева «белый карлик». Они ничего вам не говорят?
Это странное сочетание слов показалось Бэдбюри как будто знакомым, словно он где-то однажды их уже слышал. Но он не мог припомнить, где и по какому поводу.
– «Белый карлик», – продолжал Крейбель, – это звезды, сравнительно редко встречающийся тип белых, сильно раскаленных звезд. Они очень малы по своим размерам, иногда не больше нашей маленькой Земли, но они обладают колоссальной массой.
Он запнулся. Серое облачко вдруг раскрылось у них под ногами, под стеклянным полом кабины, и одновременно такие же облачка появились по бокам самолета. Кто-то невидимым железным кулаком ударил по фюзеляжу.
– Зенитки! – вскричал Крейбель.