— Я хочу, чтобы ты непременно посмотрел мой хутор, — решительно заявил он, — мне будет очень обидно, если ты откажешься!
Они сели в ожидавший хозяина экипаж, запряженный парой крепких ютландских лошадей, и Йенсу Ворупу довелось снова увидеть еще одно солидное и добротное крестьянское хозяйство на полном ходу; то обстоятельство, что в мире была война, казалось, совершенно не отразилось на нем. И Йенсу Ворупу почему-то стало больно, но отчего, он и сам не знал. Это в нем проснулся крестьянин, поэтому он одновременно и радовался и огорчался. Наконец он не вы« держал, ему захотелось скорее прочь отсюда; пообедав, он сразу стал прощаться.
— Пора ехать, — сказал он. — Спасибо тебе за приглашение переночевать, но мне нужно в Хернинг и оттуда позвонить домой.
— Да, телефона у нас нет, мы не гонимся за модой. Но я могу тебя отвезти в Кернинг. — сказал Тамсен.
Однако Воруп на это не согласился.
— Может быть, я заеду на обратном пути, — сказал он, чтобы отделаться от слишком гостеприимного хозяина.
На душе у Йенса осталась какая-то тяжесть, которая угнетала его; что-то, чего он не мог себе уяснить и от чего никак не мог отделаться, словно за всем этим таилось какое-то тяжелое обвинение. И лишь когда он отошел на дале-кое расстояние -и почувствовал приятную физическую усталость, ему сделалось легче. Дорога была трудная, местами приходилось пробираться через густые заросли вереска.
Чтобы ориентироваться, Йенс взобрался на курган и, когда сидел там, вытирая потный лоб, ему почудилось, словно он когда-то уже бывал здесь, и одновременно почему-то вспомнился дядя Масс, двоюродный брат старика Эббе. Он живет в получасе ходьбы отсюда, и курган этот на его земле. И они с Марией действительно сидели здесь однажды вечером и смотрели на закат. Теперь он все вспомнил! Они приезжали сюда в гости во время летних каникул, чтобы сообщить о своей помолвке, и на закате отправились погулять — им хотелось проверить, видно ли с кургана море. Это желание пришло Марии, — с ней в те дни творилось что-то странное, — и когда они сидели среди вереска, она вдруг обняла Йенса и попросила, чтобы он подарил ей ребенка, притом с такой страстностью, что он даже испугался.
Мария как раз в тот день читала, что дети, зачатые в свободной любви, одареннее тех, кто зачат в браке, и вот ей захотелось, чтобы хоть ее первенец получил это преимущество. Все это было так, Йенс Воруп и сам знал, что подобная точка зрения существует, — он познакомился с ней, изучая животноводство, когда был в Сельскохозяйственном институте, — но он не пошел на это и до сих пор рад, что тогда не уступил ей: Арне вышел и так очень удачным!
Как давно это было! Точно целый мир отделял его от тех дней. Может, оттого, что годы, прожитые с тех пор, были чересчур богаты впечатлениями? Вчера он не колеблясь ответил бы да; сегодня он не знал, что ответить.