— Говорят, уж очень дельный хозяин был, один из лучших в тех местах. А теперь, говорят, такой ловкач стал!
— Это, может быть, на ваш взгляд. А в его местах люди смотрят на него немножко по-другому, — возразил Йенс Воруп с невольной обидой в голосе.
Во всяком случае, спутник почуял ее, поднял на Йенса глаза и заметил:
— Я не хотел тебя задеть, и ты меня извини, коли ты к нему ближе, чем я думал. Мы, жители пустоши, на многое ведь смотрим по старинке.
Йенс Воруп смягчился, однако ему вовсе не хотелось быть узнанным.
— Меня зовут Йенс Вэллегор, — сказал он. Фамилия его спутника была Тамсен, и у него оказался большой земельный участок близ Хернинга; по всему было видно, что он человек состоятельный. Тамсен стал объяснять Йенсу Ворупу характер местности, через которую они проезжали: тут степь еще далеко не везде обработана, но есть в самой глуши и хорошие хутора.
— Сейчас, впрочем, вереск в цене, — добавил он. — Можно было бы собственно тоже заняться им, у меня тут сотни тонн земли с отличным вереском — по колено, но что-то нет охоты участвовать в этой горячке. Непостижимо, на кой чорт немцам вся эта трава понадобилась? Говорят, будто они мелют вереск да хлеб пекут, только не верится что-то...
Далеко на юге они увидели нечто напоминавшее большой лагерь из палаток.
— Вон где происходит грандиозная добыча торфа! — сказал Тамсен. — Занято несколько сот человек, и они добывают торф с помощью паровых двигателей. Проложена даже железнодорожная ветка. Сюда собираются люди со всех концов страны и ведут здесь греховную жизнь. Говорят, будто среди них есть даже священники и студенты; они, видишь ли, на торфе больше зарабатывают, чем своей ученостью. И несколько баб тоже туда затесались; им трудновато, наверно, приходится.
Но тут оказалось, что хуторянин Тамсен доехал до своего места, и Йенсу Ворупу пришлось сойти вместе с ним.