— Сколько же тебе нужно выручить, чтобы хватило на прожитье? — спросил Йенс Воруп.
— Я считаю, что тысяч двадцать пять. Тогда я смог бы переехать в Хернинг, где живет моя дочь; может быть, я у нее и поселюсь, — торжественно ответил старик.
— Двадцать пять тысяч по нынешним временам не бог весть что. Жизнь-то ведь дорога, дядя Масс!
— Я человек скромный, мне много не нужно!
Голос старика дрожал. Мысль о возможной продаже его совсем расстроила.
— Ладно! Я готов рискнуть и приобрести хутор на этих условиях; двадцать пять тысяч наличными — кроме долгов, которые висят на нем. По рукам, что ли?
Они ударили по рукам. Йенс Воруп составил соглашение, а старик подписал.
— Деньги можешь получить через два-три дня, — сказал Йенс, — я переведу их на банк в Хернинге, а он тебя известит. Это самое простое.
Йенс Воруп лег в постель с приятным сознанием совершенного им бескорыстного поступка. И так хорошо было у него на душе, как давно не бывало. Правда, предприятие это довольно рискованное, и в связи с покупкой в голове возникали всякие мысли, но Йенс гнал их прочь: ему хотелось так и заснуть в этом необычном настроении, в котором он был сегодня вечером.
Тем тщательнее пришлось ему все это обдумывать, когда он на другой день возвращался домой. Теперь он понял совершенно ясно, что вчера вечером совершил отчаянную глупость: нет ни малейшей надежды на то, чтобы вернуть эти деньги; у дяди одних долгов на пятьдесят тысяч. Значит, придется выколотить из хутора семьдесят пять тысяч. Немыслимо!