Для этого нужно сначала поставить на ноги все хозяйство, а на это потребуются время и деньги. И все-таки иного выхода нет, если Йенс не хочет за свою доброту попасть в неприятную историю. Значит, остается одно — самыми простыми и радикальными мерами придать владению возможно приличный вид, «причесать» его, как выражаются специалисты этого дела, и потом, забрав побольше ссуд, соблазнить покупателя продолжительной рассрочкой, взяв с него как можно меньше наличными.
Еще хорошо, что ипотеки такие давние: как только хутор примет хоть сколько-нибудь приличный вид, можно будет уплатить по ним и получить новые.
Постепенно Йенс Воруп обрел обычное равновесие. В общем все не так уж страшно, даже не исключено, что он на этом кое-что заработает.
— Где же ты был так долго? — "спросила Мария, когда он поздно вечером вернулся, наконец, домой и они сели ужинать. Пришлось выспрашивать у него, сам он ничего не рассказывал, а накинулся на еду, точно не ел целую вечность.
— Да вот угадай-ка! — сказал он, обгладывая холодную утиную ножку.
— Лучше уж ты сам расскажи, — отозвалась Мария. — У меня нехватит воображения, чтобы представить себе все твои дела.
В ее голосе прозвучала ревность или, быть может, раздражение оттого, что пришлось скучать дома одной.
— Тогда садись рядышком со мной, мать, — сказал Йенс и пододвинул стул. — Только дома и поешь с аппетитом, ты у меня мастерица, Мария.
Она села рядом с мужем и стала смотреть, как он ест. Голоден он был, видно, как волк, вонзал белые зубы в мясо и энергично откусывал.
— Ну, отец, и оголодал же ты! — заметила Мария, влюбленно поглядывая на него.