— Слушаю-с! — ему уже теперь было не до филологических пререканий о своей фамилии.
— Прапорщик Роговой! Пойдите со взводом налево, — помните холм?.. Займите его и сумейте отбиться, если они сегодня бросятся сюда, чего я не думаю, — проговорил Брызгалов про себя.
Послышался скрип крепостных ворот, и мерный топот выступающей роты… Несколько раз звякнул штык, встретившийся со штыком, и опять тишина…
— Амед, это ты? — спросил Брызгалов, выходя наверх, — Нина, ты чего не спишь?.. Ступай, ступай, моя девочка, домой. Теперь может быть опасно здесь.
— Ещё минуту, батюшка. Я не боюсь ничего… И меня не видно тут.
— Амед! Что это? Как ты думаешь?
— Сейчас услышим!..
И, как будто в оправдание этих слов, верстах в трёх от крепости зазвучала слабыми голосами песня, знакомая Амеду:
Кто, отважный, обрёк себя Богу, —
Без боязни иди на дорогу.