— Бояр… Солдат Иван… Ступай к нам, — мы в рабах нуждаемся… Мы вас выучим хинкал варить; нашим бабам служить у печек.
— Скоро вас всех мы в Самуре утопим!.. — кричал другой…
— Наши шашки давно пить хотят. Достаточно ли у вас там, у застенных кротов, крови? Хорошо ли вас кормили… А то, может быть, и не сто?ит возиться с вами… Достаточно наших детей прислать с деревянными палками, чтобы они вас выгнали оттуда!..
— Просите, собаки, скорей милости!..
— Нет ли у вас там храбрецов, чтобы помериться с моим байгушем?..[1]
Левченко, очевидно, узнали там, потому что один голос вдруг заорал:
— Стой, бояр! Это ты, кунак Иван?.. Не бил ли ты кабанов в прошлом месяце в оврагах под Хашитагом?
— Я и теперь собираюсь вас бить…
И перепалка между врагами продолжалась всё время, пока оттуда сдвигались заряженные электричеством тучи, пока воинственные лезгинские дружины медленно наступали отовсюду, суживая своё железное кольцо для решительного удара…
— Ну, теперь благослови Боже! — тихо перекрестился Брызгалов.