— Помер? — тихо спрашивает старый солдат. — Помер?..
— Да… Сердце слабо было…
— Не осилило… Натуги-то… Ах, племяш-племяш… Племянником мне он был, — сестрин сын… Ну, прощай, Андрей… Авось и мы здесь не заждёмся, — встретимся скоро!..
И он крестит его, а на седые усы надают предательские слёзы… Но двигаться дальше нельзя — труп мешает… Снести его тоже некуда, — налево — отвес, внизу — обрыв…
— Со святыми упокой! — шепнул солдат. — Прости, Андрей…
Тихо подымают его тело… Придвигают к излому отвеса… Лёгкий толчок, и оно головой вниз с разбросанными руками летит в ту же общую могилу…
А отряд уже двинулся дальше, и солнце играет впереди на остриях штыков и жжёт суровые, изнеможённые лица.
Вышли на площадку и рухнулись, едва отводя усталь.
— Да разве нет другого подъёма? — в отчаянии подходит генерал к Груздеву.
— Есть, ваше превосходительство. Только неспособный.