Степан Груздев один бросил ружьё и смело двинулся по пустому переулку…
Кто-то кинулся на него с шашкой — он отвёл тесаком удар и укоризненно крикнул:
— Ты что, ешак[1], на кунака бросаешься?..
Вон щель знакомой улицы… Вон чёрная дыра в саклю…
— Эй!.. Кто тут есть…
Прямо в него, по направлению голоса, блеснул огонёк, и раздался выстрел. Пуля шлёпнулась в стену около…
— Ишь, дура!.. — по-русски выругался он. — Эй, Аслан-Коз… Селтанет…
Что-то шарахнулось в темени…
— Аслан-Коз, Селтанет… Я, старый Иван, ваш пленник… Не кидайся, чего ты!.. Пришёл спасти вас… Ведь вы пропадом пропадёте… Заколют. Смирно сиди, дура! Чего ты на меня с кинжалом суёшься… Я тебе такую затрещину дам… Аль ошалела… Вернутся Селим с Джансеидом, — а от вас и костей не будет…
Имена любимых юношей привели в себя озверевших девушек.