Тяжело дыша, Селтанет опустила молот, уже поднятый над головой бывшего их пленника «Ивана», как они называли солдата… Аслан-Коз отошла прочь и упала в угол, закрыв лицо руками…
— Дуры были, дуры и есть… Гассан ваш жив — он у нас в сохранности. От всего аула, пожалуй, только вы и останетесь…
Вдруг красные пятна заиграли на стене посреди мрака. Зарево пожарища блеснуло в огне сакли и в дыре её выхода…
— Вон ваш аул… Наутро — лысина будет на горе… Ничего не останется… Сказывал я вам, дуракам, — повиниться. Нет, думали — мулла умнее… Меня даже резать хотели… Только что глупости мне вашей жалко… Давай напиться, Аслан-Коз. Где у вас тут вода?..
Та ему показала в угол… Он жадно сделал несколько глотков.
Во входе какой-то силуэт…
— Здесь, ребята! — кричит кто-то. — Бей их!
— Полегче, полегче, товарищ. Здесь мои…
— Ты, Груздев?..
— Он самый… Вот что… Там и без вас теперь будет кому. А вы мне девчонок поберегите. На моих глазах дуры выросли… Во какие были махонькие!.. От земли не видать… Жалко…