Хаджи Ибраим сел на большой камень, остальные разместились кругом.
Когда всё было готово, Ибраим громко прочёл молитву.
— Курбан-Ага, князь Хатхуа, — помните: между нами теперь невидимо присутствует ангел Аллаха. Всякую ложь, которая выйдет из ваших уст, — он запишет и передаст ему! Говорите правду, хотя бы вам грозила смерть. Помните, смерть не бесчестна, а ложь покрывает весь род стыдом. Лгать можно только русским.
— Мне нет надобности говорить неправду, — встал князь. — Хатхуа не боится суда выборных.
Он подошёл к Курбан-Аге и положил руку на плечо ему.
— Я требую головы этого человека.
— Что он сделал тебе?
— Мне? До этого никому нет дела! За обиду я сам мщу, и не судьям выдавать мне врага! Между нами канлы!.. Но, видит Аллах, — во время газавата я бы забыл свои счёты. На это и потом будет много времени.
— Ты хорошо говоришь, князь! — послышалось в собрании.
— Я требую головы этого человека, потому что он изменил нам, потому что он служит русским, потому что, если бы ему удалось вчера убить меня, он бы поехал к ним и предупредил их об опасности. Спросите его самого об этом.