Вдруг точно какая-то мысль озарила Нину.
— Амед… стань рядом, здесь стань… На колени…
Тот опустился.
— Повторяй за мною… Слышишь, — повторяй за мною… «Верую во единого Бога Отца»…
— Верую во единого Бога…
— «Отца вседержителя, Творца неба и земли, видимым же всем и невидимым… И во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия»…
В торжественной тишине порохового погреба при колеблющемся красном пламени рокового фитиля тихо и искренно раздавались слова символа… Голос девушки из неуверенного и робкого делался всё решительнее и сильнее, — «чаю воскресения мёртвых и жизни будущего века» — она произнесла с такою восторженною радостью, что и Амеду вдруг показалось, что сердце его раскрылось чему-то светлому, яркому, бесконечному…
— Всё? — тихо спросил он. — Всё?..
Опять открылась дверь, опять вместе со светом и теплом ворвались сюда рёв и грохот остервенелого боя. В погреб вошёл священник в полном облачении — с крестом в руках. Заметив стоявшего на коленях Амеда, он тихо перекрестил его…
— Готовы? — спросил он у Брызгалова.