— Эй, свет очей моих, как хорошо поёшь ты… — пришли в восторг на верху.
— Смелым — привет, товарищам — благоволение, всем верным — милость Аллаха! — приветствовал их Амед.
Их было, действительно, восемь человек. Они сидели у потухшего уже костра. Под грудою золы то краснели, то золой покрывались угли, точно сонное око, то и дело смежающее утомлённые веки. Елисуец одним взглядом определил их. Всё молодцы на подбор. Вот гигант, широкоплечий, весь увешанный знаками отличия… Елисуец часто видел его в свите Шамиля… Он поклонился ему особо…
— Наибу Аслану — почёт и слава… — и он отдельно подошёл к нему.
— Ты почём, юноша, знаешь меня? — удивился тот.
— У нас, в Хунзахе, поют песни о твоих подвигах… Что же ты думаешь, что у нас память коротка; мы не рабы, что забывают последнюю нагайку.
— Садись… Нечем угостить тебя… Сами с вечера ничего не ели…
— Сюда сейчас придут к вам на помощь — пешие лезгины… У них с собою будут лепёшки…
— Зачем лезгины?.. — удивился тот… — Зачем лезгины?.. Что, мы одни не можем справиться?..
— А я почему знаю? Угодно было имаму так. Разве можно у него спросить почему? Спроси у орла, зачем он сел на скалу, а не на дерево?