По пути на войну я свалился в Иркутске больной… Лежал один в вертепе, потому что там все гостиницы обратились в такие. Жар подымался до 39… Вечером как-то подошёл к 40. Я был в бреду, а рядом слышалось дикое оранье пьяных… Кажется, готов бежать на край света. И вдруг в самую тяжёлую минуту, когда голова у меня горела, и Бог знает что мерещилось кругом, — у меня в комнате оказался призрак… Высокая, тонкая женщина со строгими глазами и доброю, мягкою улыбкой.
— Вы здесь один… больной… Мне сказали… Я пришла посидеть с вами.
Я различил у неё на руке красный крест…
Умело она положила мне что-то освежающее, влажное на больную голову, напоила чем-то…
Мне было так отрадно слышать ласковый, нежный голос… Она заговорила со мною о близких и дорогих людях, которых я покинул далеко-далеко… Я чувствовал: какие-то тихие, кроткие волны подхватывали меня и уносили в сказочный край пережитых былей. Я невольно улыбался им, — этим воскресшим мертвецам, — и мне было страшно одного, чтобы добрая волшебница, вызвавшая их из дорогих могил, не ушла, не оставила меня.
Я заснул, чувствуя у себя на руке её руку, — руку сестры, и с этой ночи началось моё выздоровление.
— Теперь вам лучше?.. Да? Я уже не нужна буду вам больше… До свидания. Встретимся там, в Порт-Артуре.
И когда она ушла, мне казалось, светлый след остался около меня. Такой, какой должен оставить ангел, посланный небом.
Настоящая сестра!
Она идёт непрошеная и незваная туда, где людям тяжело и жутко. Её мир — мир страданий и смерти!