Когда Барунка, по приказанию бабушки, умылась у ручья, они пошли на косогор читать девять раз «Отче наш» и «Богородицу», чтобы Бог дал на целый год «чистоту тела», такой уж был обычай. Старая бабушка встала на колени, набожно сложила на груди свои сморщенные руки, кроткий взор ее обратился на восток к пунцовой заре, возвещавшей восход солнца. Возле нее встала на колени Барунка, свежая и розовая как цветочная почка. С минуту и она прилежно молилась, но потом ее веселые ясные глазки от востока обратились к лесу, к лугам и пригоркам. Мутные волны тихо колебались, все еще унося за собою куски льда и снега; в ущельях гор также белел еще снег; но кое-где уже зеленела травка, расцветали ранние маргаритки, деревья и кусты начинали распускаться, и природа пробуждалась к веселой жизни. Пунцовая заря расходилась по небу, золотые лучи показывались из-за гор все выше и выше, золотя верхушки деревьев, пока не явилось солнце в полном своем величии и не разлило своего сияния по косогору. Противоположный косогор оставался еще в полусвете, за плотиною упадал туман, а над его волнами на вершине горы виднелись коленопреклоненные женщины из лесопильной мельницы.
— Посмотри-те ка, бабушка, как хорошо восходит солнце, — говорила Барунка, погруженная в созерцание светила небесного. — Ах, если бы мы молились на Снежке.
— Если хочешь горячо помолиться Богу, то для этого есть место везде: земля Божья везде прекрасна, — отвечала бабушка, перекрестившись и вставая.
Оглядевшись вокруг, они увидали над собою на самом возвышенном месте Викторку, прислонившуюся к дереву. Кудрявые волосы, отсыревшие от росы, висели вокруг ее лица; платье было в беспорядке; горло обнажено; черные одичалые глаза пристально смотрели на солнце; в руке она держала уже расцветшую буковицу. Она, кажется, не заметила бабушки.
— Где опять была эта бедняжка? — проговорила с состраданием бабушка.
— Ах, где это она отыскала буковицу! — заметила Барунка.
— Где-нибудь в лесу, ведь она там обшарит все углы.
— Я у нее попрошу! — сказала девочка и побежала на косогор. Викторка очнулась и хотела бежать, но когда Барунка закричала ей: «Прошу тебя, Викторка, подари мне свой цветок!», то она остановилась и потупившись подала ей буковицу, потом ухмыльнулась и стрелой понеслась вниз по косогору. Барунка воротилась к бабушке.
— Она уже давно не приходила за пищей, — заметила бабушка.
— Вчера, как вы были в церкви, она была у нас, и маменька дала ей каравашек хлеба и иудашек, — отвечала Барунка.