— Хорошо, думаю спать возле нее! Как ты думаешь, придут завтра? — спросила Кристла, обращаясь к своей подруге,
— Еще бы не придти! — отвечала утвердительно Анча; — Томеш прискачет как на лошади, а чтобы Мила не пришел, так этого быть не может, потому что он тебя любит.
— Кто знает, еще об этом между нами не было и речи.
— Зачем тут речи? Это и без речей узнается. Я не помню, чтобы Томеш сказал мне когда-нибудь, что он меня любит, а мы очень любим друг друга, и вот уже скоро свадьба.
— А когда же решено быть свадьбе?
— Отец хочет передать нам хозяйство и перейти в келью; так когда она будет достроена, тогда будет и свадьба, как-нибудь около Катеринина дня[91]. Хорошо бы было, если бы наши свадьбы были в один день.
— Полно, что ты говоришь, как будто рука уже в рукаве, а все то еще за горами!
— Чего нет, то может быть. Семья Милы будет рада, если Якуб попадет в вашу семью, а твоему отцу достался бы хороший сын; никто бы лучше не годился для вашего хозяйства и для тебя. Что правда, то правда: Якуб лучший парень во всей деревне, и Люцина, судейская дочка, горько, думаю поплачет о нем.
— Видишь ли, и этот камень поперек нашей дороги, — отвечала Кристла со вздохом.
— Миленькая, это еще больше чем один камень. Что ты думаешь, Люцина мало весит? Она и сама по себе не засиделась бы в девках, да отец ей еще прикинет на весы мешочек гульденов.