— Потерпи, они не могут так быстро вернуться, двадцать миль — путь немалый: три дня нужно, чтобы доехать туда, двое суток Пепинка проведет там и три дня на обратную дорогу. Вот и считай!
Девушка подсчитала дни, и на четвертый день после этого разговора в доме с утра начались приготовления к встрече, а Бара считала теперь уже минуты. Вечером она в последний раз выбежала посмотреть, не едут ли. Солнце уже садилось, и отец звал ее домой. В это время на дороге показалась коляска.
— Едут, едут! — звонко на весь дом крикнула Бара. Священник вышел за ворота, церковный служитель —следом за ним. Бара охотно бы помчалась навстречу, но стеснялась и бесцельно бегала по двору, и, пока коляска подъезжала к дому, все тревожнее билось сердце девушки, к горлу подступали слезы, ее бросало то в жар, то в холод.
Коляска остановилась у ворот; сначала из нее выкатилась Пепинка, следом за ней выскочила стройная, румяная девушка, на которую засмотрелись и священник, и церковный служитель, и вся прислуга. Если бы девушка не бросилась на шею священника, называя его дядюшкой, никто бы не поверил, что это Элшка.
Бара не спускала с нее глаз. Элшка, выскользнув из объятий дядюшки, подошла к ней, взяла за обе руки и, глядя ей в глаза, ласково сказала:
— Бара, Бара, как я соскучилась по тебе. Как ты тут жила? Лишай еще жив?
Тут Бара расплакалась и сначала от слез слова не могла вымолвить, но через минуту проговорила со вздохом:
— Ну, вот вы уже и здесь, милая Элшка. Священник повторил за Барой:
— Ну, вот ты уже и здесь. Мы так соскучились по тебе.
— Хотели меня там задержать еще на один день,— рассказывала Пепинка, передавая всевозможные вещи из коляски в руки церковному служителю, Баре и служанке,— но я беспокоилась о вас, милый брат, как вы тут один без меня. Да нам не хватило бы тогда и корму для лошадей,— добавила она.