— В деревне есть парни покрасивее, но если говорить правду, то никто из них так не нравится мне, как он. Я его и во сне часто вижу.
— О чем человек думает, то ему и снится. Но скажи откровенно, если бы этот охотник сказал: «Бара, будь моей женой», ты бы согласилась?
— Ах, Элшка, что вы говорите, он, верно, обо мне никогда и не думает, где уж там ему жениться на мне, все это пустые мечты и разговоры, забудьте об этом... Эй, эй, Плавка, куда ты лезешь! Лишай, где тебя носит, не видишь разве, что Плавка в березовой роще! — внезапно прервала разговор Бара, вскакивая с мягкой травы, чтобы вернуть корову.
А потом, когда речь заходила об охотнике, Бара всегда или отмалчивалась, или начинала говорить о Гинеке. Она хорошо знала, что таким способом легче всего избавиться от расспросов Элшки.
Через несколько дней управляющий опять появился в доме священника — он преодолел свой страх. Но пришел он все же днем.
И у священника говорили о привидениях; хотя сам хозяин не был суеверен, однако остальные уверяли, что тут что-то неладно, ибо, как утверждали достойные люди, привидение через каждые три дня между одиннадцатью и двенадцатью часами прогуливалось по деревне. К некоторым оно заглядывало в окно и грозило пальцем. Люди были так напуганы, что с вечера, кроме самых храбрых мужчин, никто не осмеливался переступить за порог своего дома. Все скорбели о своих грехах, жертвовали на молитвы о душах, томящихся в чистилище; словом, покаяние их было вызвано страхом перед смертью. Священник часто говорил в своих проповедях о вреде предрассудков, но все было напрасно.
Господин управляющий, хотя и не показывал виду, был так напуган, что на глазах у всех бледнел от страха, и если бы его не прельщала красивая невеста с богатым приданым, то ноги бы его не было больше в доме священника. Ему хотелось как можно скорей осуществить свои намерения; он переговорил с Пепинкой и ее братом и, заручившись их согласием, решил поговорить и с Элшкой, чтобы тотчас после окончания жатвы отпраздновать свадьбу. Пепинка предупредила Элшку, что управляющий придет на другой день, и уговаривала девушку быть умницей и слушаться разума.
Элшка плакала и просила тетушку не принуждать ее идти замуж за такое чудовище, но Пепинка на нее очень рассердилась, а священник, хотя и не бранил Элшку так, как его сестра, упрекнул ее в неблагодарности и неразумии.
Между тем из Праги не было никаких вестей, и Элшка не знала, что ей делать. Она советовалась с Барой, та ее утешала, бранила управляющего, но это не было помощью.
На другой день, когда его перестало страшить даже привидение, угрожавшее смертью,— щегольски и нарядно одетый управляющий пришел на помолвку. Уже с раннего утра Пепинка жарила и пекла, чтобы как следует угостить жениха. Ради такого торжественного дня появилось и вино на столе. Бара тоже была здесь, и только благодаря ее утешениям Элшка еще кое-как держалась на ногах. Силы ее совсем оставляли. Когда дело дошло до сговора, Элшка объявила управляющему, что даст ответ через неделю,— за это время она надеялась получить весточку из Праги.