Когда утром Элшка услышала, на что ради нее отважилась Бара, она стала умолять дядю и Пепинку простить девушку, уверяя, что Бара сделала это ради нее, желая избавить ее от жениха. Но Пепинка не хотела отступать от своего плана, а то, что Бара оскорбила управляющего, не могло ей сойти с рук так легко.
— Если ты не выйдешь замуж за управляющего, не получишь от меня ни копейки,— пригрозила она Элшке, но та только пожала плечами.
Священник не был так упрям, он не хотел неволить племянницу, но и простить Бару было не в его власти. Элшка хотела пойти к Баре, но не посмела.
Ничего не зная о проделках дочери, Якуб, как обычно, рано утром взял свой рожок и пошел выгонять стадо. Но, к немалому его удивлению,— как будто за одну ночь пали все коровы или все хозяйки проспали,— ворота нигде не открывались. Он подходил к самым хатам, трубил в рожок так, что мертвого мог бы поднять из гроба,— и, хотя коровы мычали, никто их не выпускал. Наконец, пришли девушки и сказали ему:
— Якуб, ты не будешь больше пасти стадо, будет пасти другой.
«Что за напасть?» — подумал Якуб, направляясь к старосте.
Здесь он услышал о ночном событии.
— Против тебя, Якуб, мы ничего не имеем, но твоя Бара — дочь полудницы, и крестьянки боятся, что она заколдует коров.
— Что ж, разве Бара когда-нибудь повредила стаду?
— Нет, но теперь она станет мстить.