Охотник выругался, затем снял с себя ружье; повесив его на дерево, он ловко перескочил через кладбищенскую ограду и, выломав сильным ударом дверь часовни, очутился перед Барой, которая проснулась от стука. Увидев охотника, она сначала подумала, что это сон, но, услышав его голос, удивилась, не понимая, как он попал в часовню, и от смущения даже не ответила на его приветствие.
— Не удивляйся, Бара, что я так сюда ворвался; иду мимо, вижу твоего отца и узнаю, что с тобой случилось. Меня это сильно рассердило. Уходи скорей из покойницкой,— уговаривал охотник девушку, взяв ее за руку.
— Нет, сударь, я останусь здесь, пока за мной не придут, иначе они подумают, что я испугалась и убежала. Ведь мне здесь было не так уж плохо,— отнекивалась она, потихоньку освобождая свои пальцы из рук охотника.
— Тогда я позову отца, и мы посидим с тобой,— сказал охотник и позвал Якуба.
Пастух перелез через ограду и вошел в часовню. Лишай, увидев Бару, от радости не знал, что и делать.
А Якуб, видя, на чем спала его дочь, готов был расплакаться и, чтобы скрыть слезы, пошел на могилу покойницы жены. Охотник сел на погребальные носилки, Бара стала играть с Лишаем, однако она видела, что охотник не отрываясь смотрит на нее. Девушка краснела и бледнела, сердце у нее билось сильней, чем ночью, когда она была в часовне одна-одинешенька.
— Что же, во всей деревне никого нет, кроме отца, кто бы пришел сюда тебя покараулить? — через минуту спросил охотник.
— Кроме Элшки и отца, нет никого; отец пришел, Элшка прийти не могла, а больше никого нет, кто бы меня так любил... Ах, ты еще! — сказала девушка, лаская верного пса.— К тому же все боятся подходить к кладбищу ночью,— добавила Бара.
— Дивлюсь я твоей смелости, как дивился твоей силе. Я много рассказывал о тебе своей матери,— сказал охотник.
— У вас есть еще мать? — доверчиво спросила Бара.