— Ах, господин Сикора, у нас умер Иозефек,— ответил сквозь слезы Войтех.
— Может быть, это показалось только?
— Нет, он холодный и не двигается.
— Куча раков! — воскликнул портной, глядя на мертвого ребенка, которого мать все еще держала за ручку. — Да утешит вас бог, Караскова. Да будет ему вечная радость, куча раков! Чего могли вы ему пожелать лучшего? Если бы у меня остались все десять ребят —куча раков! — вот было бы забот! Успокойтесь, нужно отнести мальчика в город и заявить о его смерти. Идите, идите пока в сад. А ты, мальчик, как тебя звать?
— Войтех.
— Куча раков, Войтех! У нас тоже был Войтех; беги к нам, знаешь, где мы живем?
— Знаю.
— Беги и скажи, чтобы Доротка и Иоганка немедленно пришли сюда, понимаешь?
Войтех тотчас же побежал, бросив взгляд на мать, которую поднимал Сикора. Она не плакала, не отвечала, а снова молча склонилась над ребенком.
— Оставьте, я понесу его. Помилуй господи!