Сказав это, портной осторожно поднял тельце, закутанное в одеяло, и пошел по направлению к саду. Караскова поплелась за ним. Вскоре прибежали девочки с Войтехом.
— Останьтесь пока здесь, нам нужно позаботиться о гробике для малютки, пойти к господину доктору, чтобы он осмотрел его, и к господину капеллану. Затем мы отнесем мальчика в часовню на кладбище.
— На какие деньги я сделаю все это? Ведь у меня ничего нет! — печально проговорила женщина.
— У нас есть двадцать геллеров, мамочка, вот они, — сказал Войтех.
— Оставьте их себе, разве этого хватит? Куча раков! — сказал Сикора.— Как-нибудь устроим с божьей помощью. Подождите тут, я скоро приду.
Портной ушел. Девочки печально глядели на несчастную семью. Посмотрев на Иозефека, Войтех заплакал, а мать, не проронив ни слезинки, время от времени прикладывала руку к сердцу и глубоко вздыхала.
Был уже полдень, когда Сикора возвратился в сад; его сын Вавржинек нес гробик.
— Ну, мамаша, все устроено. Вот гробик, господин доктор придет осмотреть младенца, и господин капеллан благословит его. Могильщиков мы тоже как-нибудь найдем, даст бог.
— Как я вас отблагодарю за это? — сказала несчастная мать.
— Святой Мартин знает, за что дает плащ,— усмехнулся добрый портной.