— Как же так, мамзель, прошло уже порядочно времени с тех пор, как я приносил ему завтрак; вы могли бы заметить это, если бы не смотрели на кого-то другого.
— Замолчите! Виноваты вы! Если б вы закрыли дверь, он не мог бы выбежать, это все вы, вы!
Лакей собирался как следует выбранить ее, но в это время вошла барыня с какой-то дамой.
— Где собачка? — спросила она Сару.
— Простите меня, ваша милость, Жоли убежал из моей комнаты, вероятно он где-нибудь здесь или в других комнатах. Я ищу его. Франц принес ему завтрак и, уходя, не закрыл дверь, а я не заметила этого. Когда Жоли покушал, я вытерла ему мордочку, он пошел лечь на подушку, а я принялась за работу. Я была уверена, что он лежит на своем месте, и оглянулась, только когда услышала крик. Ах, не могу говорить от испуга! Ах, мой милый! Я вся дрожу; если с ним случится что-нибудь, лучше мне умереть! Она закрыла глаза и начала плакать, всхлипывая. Барыня стояла ошеломленная и удивленно переводила взгляд с Сары на лакея.
— Сударыня! — решительно начал лакей. — Мамзель лжет. Она ничего не делала, у нее сидел камердинер господина барона, Жак, и, не будь она так занята им, собака не убежала бы, если я даже и оставил дверь открытой. Вот как обстоит дело. Не сердитесь на меня, мамзель, что я не беру вину на себя. Только когда от вас ушел Жак, вы спохватились и стали разыскивать собаку,— закончил Франц, который догадался о том, что она и Жак затеяли, и ненавидел мамзель потому еще, что она всегда наговаривала на него барыне.
— Подлая! — воскликнула барыня срывающимся от гнева голосом и подняла было на Сару руку. Но мамзель вызывающе взглянула на нее и, забыв о своем прежнем грустном выражении лица, насмешливо и нахально отрезала:
— Подлая? Не знаю почему, барыня! Это нужно еще доказать!
От ее дерзости госпожа фон Шпрингенфельд лишилась дара речи, опустила руку и пролепетала, что Сара должна обязательно разыскать Жолинку, а если с ним что-нибудь случится, то пусть она немедленно убирается из дому.
После этих слов барыня вне себя упала в кресло, а лакей побежал за водой. Сара же металась по комнатам; ее интересовали не барыня и не собачка, а пятьсот дукатов серебром для Жоли, пятьсот дукатов собачьей пенсии и беззаботная жизнь. Но во всем замке не было и следа собачки. Весть о ее пропаже разнеслась мгновенно. Все заговорили о том, кто где был и когда видел Жолинку; о бешеной собаке никто больше не вспоминал. У всех на устах был Жоли. Его искали в кустах, в пруду, на запертых чердаках, в печах и шкафах, потому что, как говорила старая ключница, если черт захочет подшутить над человеком, он спрячет вещь так, что и сам бог не найдет.