— Вот что, Михаил Кузьмич… Условимся с самого начала о полной откровенности. Иначе наша встреча ни к чему не приведет.
— Согласен, товарищ прокурор.
— И еще одно условие: не обижаться.
— Значит ли это, что мне предстоит услышать что-либо обидное?
— Нам с вами не миновать острого разговора, а такой разговор, естественно, может задеть самолюбие.
— Принимаю и это условие.
Словно желая подчеркнуть, что ему нечего опасаться, Взлетов удобнее расположился в кресле, достал коробку папирос.
— Разрешите?
— Конечно, конечно.
— Могу вам предложить?