— Вот чего не люблю, того не люблю. Ни тебе ярких красок, ни музыки. А без этого и зрелище — не зрелище… Нет, Мара, у тебя в самом деле начинает портиться характер. Но я еще раз, предупреждаю тебя: на ссору со мной не рассчитывай. У меня, видимо, соответствующие участки нервной системы — увы! — от рождения отсутствуют. Впрочем, уж если тебе так хочется в драмтеатр — ради бога, сделай милость, хоть завтра, хоть каждый день…
Время, впрочем, не оправдало этих обещаний.
Книга, положенная мужу на стол, осталась непрочитанной, билеты в драматический театр — не купленными… Однако Яков Николаевич успевал неоднократно посещать комиссионные магазины, одни вещички сдавал на комиссию, другие приобретал… Он мог бесконечно радоваться купленному креслу, обивка которого по цвету подходила к обоям, или лампе с бронзовыми завитушками…
— Устал, уф! — восклицал он. — Только и отдыхаешь у себя в комнате. Хорошо у нас, роднулька, но подожди, будет еще лучше.
И он садился проверять расходы по дому за последние дни.
Отношения с женой осложнялись, хотя он этого не понимал. Прошло немало времени с тех пор, как Яков Николаевич под предлогом эксперимента сковал Марину ежедневными выдачами денег. Вначале она ждала, что эксперимент кончится, но он всё продолжался. Как заводная машина, перед уходом на работу отпускал Яков Николаевич жене установленную сумму, причем делал это молча, с какой-то унижающей важностью. Марина всё больше и больше не понимала мужа, вернее, боялась признаться себе, что слишком хорошо понимает его. Заметив исчезновение со своего стола книги, которую Марина предложила ему прочесть и которую, как он понял, она же и унесла, Яков Николаевич аккуратно раз в неделю стал приносить из библиотеки новинки художественной и научно-популярной литературы. Однако книг этих не читал.
— Книги не любят, когда их чтут, — сказала, наконец, Марина, — они любят, когда их читают.
— Совершенно верно, — невозмутимо отозвался Яков Николаевич, — очень хорошо сказано. Среди нас, роднулька, еще немало таких деятелей-деляг, которые охотно тратят деньги на книги, с гордостью украшают ими квартиру, а спросить кого-нибудь из них, что к чему, содержание той или другой книги, он тебе такое завернет, что сам Жюль Верн ахнет.
Марина решила не углублять неприятного разговора.
Как-то она вернулась домой с семинара по изучению истории партии в двенадцатом часу ночи. Яков Николаевич, как всегда, в это время был уже дома. Он стоял у шкафа, спиной к двери, не замечая вошедшей Марины. Что он делает? Зачем ему понадобились платья Марины? Он доставал их одно за другим, внимательно рассматривал и снова вешал на место. Такой же участи подверглось и белье. Марина не выдержала. Она спросила, над чем он так «вдохновенно» трудится?