Дверь открыла баба, очень толстая, недовольная, неряшливо одетая, видно кухарка. Окинула наглым взглядом обеих и, не впуская в дверь, сказала:
— Только наш доктор меньше трех рублей не берет.
— Ну, что ж, — грустно вздохнула Устя.
И они вошли.
— Напрасно везли, осмотрев култышку, холодно произнес доктор, пожилой, неподвижный, упитанный, как и его кухарка, с безжизненными студенистыми глазами, с каменным лицом, в очках, придававших ему что-то совиное, зловещее.
— Издалека? — спросил он равнодушно, видя что обе с узелками.
— Издалече. Вот это главное, что издалече.
Каменный доктор еще раз взял в свою безжизненную руку Надькину култышку и повертел перед собой, как никуда негодную вещь.
— Ничего нельзя сделать.
— Почему? — вырвался вопрос у Усти.