Надька исполняла все, что приказывал доктор.
— Когда было дело?
— Да уж больше года. Надь, стой смирно, не вертись, не гляди по сторонам!
— Больше года? Та-ак…
Доктор сделал знак, и сидевшие на стульях все потянулись головами, шеями, взглядами к Надьке. Стулья у всех заскрипели. А иные встали и подкрались поближе.
И сидели и стояли тихо. Только стулья все еще кое-где скрипели.
Вот доктор посмотрел на них на всех сразу, долго смотрел, потом выбрал одного, худого, длинного, лохматого, и поманил пальцем:
— Пожалуйте сюда. Осмотрите-ка.
Тот, в коротком белом халате, в коротких штанах, вышел из рядов, согнулся, подошел к Надьке, взял ее рубцеватую лапу с длинными когтями и тоже начал рассматривать со всех сторон, и с лица и с изнанки, и прощупывать, надавливать. Но делал он это не как доктор, а осторожно так, не сильно, словно неуверенный, то ли делает.