Что он скажет?
Надька обмерла от того, что увидела, едва переступила порог докторской комнаты. Крепко вцепилась пальцами в платье Груни.
В большой комнате столько дневного света, что будто не в помещении, а как на улице. Окна невиданно-громадные, во всю стену, оттого и светло так. Перед одним таким окном сидит за маленьким столиком доктор. А от него по всей комнате, до противоположной стены, наставлены ряд за рядом стулья, на которых сидят разные люди, мужчины и женщины, молодые, все в халатах, белых, как снег. А для которых не хватило стульев, те стоят возле стен, тоже в белом.
Надька думала, что самый главный московский доктор и старше и строже Ивана Максимовича. А этот и не старый и не строгий, скорее даже молодой, да веселый.
Надькиному приходу он и не обрадовался и не рассердился.
— Ну-с, подойдите поближе и рассказывайте, в чем дело.
— А вот, доктор, рука у девочки попала в машину, в шерстобитку. Покажи, Надь.
Доктор взял Надькину култышку и сразу так начал тискать ее, мять, крутить, сгибать, смотреть, словно прислушиваться, не трещит ли где.
— Сделай, девочка, рукой так. А теперь вот так. Теперь делай так, как я делаю своей.