Дыхание Яблочкина становилось все тише и тише. Руки холодели, но глаза приняли более определенное выражение.
- Это ты, Вася?
- Я, мой милый.
- Ступай в университет, а здесь…
Голова его упала ко мне на плечо. Я послушал, - не дышит… И тихо я опустил его на подушку, перекрестил, закрыл ему глаза и склонился на колени у изголовья его кровати. И долго, долго текли из глаз моих горькие слезы.
Вот что он написал мне на память:
Вырыта заступом яма глубокая.
Жизнь невеселая, жизнь одинокая,
Жизнь бесприютная, жизнь терпеливая,
Жизнь, как осенняя ночь, молчаливая, -