— Надо, чтоб люди вошли в красиво убранное помещение, — ответила Валентина.
Собираться на вновь организованный льнопункт стали после работы, в семь часов вечера.
Алексей пришел приодетый и немного торжественный, кудри его были тщательно причесаны на косой пробор, рубашка была свежевыутюженная. Его празднично-торжественный вид тронул Валентину:
«Все понимает!» — подумала она.
Пришли колхозные комсомольцы с веселой Татьяной во главе, пришла доброжелательная и отзывчивая на все новое Авдотья, явилась любопытная, общительная бабушка Василиса, пришел Матвеевич в качестве почетного представителя старшего поколения, пришел Петр с товарищами, пришли все званые, а за ними потянулись и незваные, заинтересованные необычайной затеей комсомольцев.
Разноглазая Фрося — отчаянная голова — появилась в яркой косынке и в новых сережках. Яркогубая, мелкокудрявая, она картинно остановилась в дверях, чтобы все могли вдоволь налюбоваться ее великолепием.
Глаза у нее были красивые и разные: один ярко-голубой, другой ярко-желтый, кошачий. Это обстоятельство ее нимало не беспокоило и не мешало ей считаться первой в деревне покорительницей сердец.
— То ли у вас поседки, то ли что? Почему раньше времени собрались, и на каком таком основании меня не скричали? Что за беспорядок?
— А чего тебя кричать, когда ты и так придешь?
По плану, намеченному Василием и Валентиной, Алексей вначале должен был сказать речь от имени комсомольцев.