Он встал у стола и долго старательно приглаживал ладонями кудри.
Все смотрели на него. Валентина заволновалась:
«То ли ты скажешь? Что же ты молчишь? — мысленно обращалась она к брату. — Хватит тебе оглаживаться-то! Смешно уж! Начинай!»
Наконец Алексей придал волосам вид, необходимый, по его мнению, оратору, выступающему с ответственной речью.
— Товарищи! — заговорил он. — Нам необходимо поднять колхоз до его прежней красоты. Нам необходимо укрепить и оздоровить скот, нам необходимо хорошо унавозить поле, нам необходимо хорошо подготовиться к весне. Для этого нужны дополнительные суммы. Обещали нам ссуду от государства, но не к лицу нам сидеть сложа руки, дожидаясь помощи. Мы, комсомольцы, дали правлению колхоза слово, что мы достанем для колхоза минимум тридцать тысяч рублей к первому января. По нашим расчетам, мы сможем достать эти деньги, если хорошо переработаем тресту и сдадим ее не трестой, а льноволокном высокого качества. В колхозе накопилось много недоделок, а людей у нас мало. Поэтому мы решили заняться переработкой тресты вечерами, после работы. Тот, кто хочет поднять наш колхоз, пускай сам, по доброй воле, остается с нами и записывается в наши звенья по своему желанию. На этом я кончаю, товарищи, свое выступление. Разбивайтесь по звеньям и начинаем работу!
Комната сразу наполнилась шумом.
— Фрося, иди в наше звено, с тобой веселее! — звала Валентина.
— А я хочу к Алешеньке: Алеша, вы веселых принимаете, или у вас тут одни сознательные?
— Мы всех принимаем, кто работу любит.
— Давай тащи тресту из чулана.