— Она не ленивая, она балованая, — сказал Финоген, — чего ей работать? Ее Петр кормить будет.
— У него у самого один ветер за пазухой.
— Он вроде Павки Конопатова — кротами будет жену потчевать.
Петр опять блеснул мгновенной улыбкой:
— Павкина Полюха по соседям обедает. Она у него на это мастер!
Василий, удобно развалившись на диване, думал, задремывая:
«Вот все и налаживается. Вот и Дуняшка зовет меня папаней и не поминает Степана! И в колхозе который день идет все по порядку. И Авдотья, кажется, выбросила дурь из головы. И с отцом живем душа в душу. Все складно, все хорошо».
Сквозь смежившиеся ресницы пробивались лучи — видно было, как они расходятся от лампы, двоятся и подергивают всю комнату зыбкой, лучистой, дремотной пеленой.
Герани казались непомерно большими.
Степанида сделалась маленькой и далекой. Она потянулась, расправила плечи и сказала: