«Сколько раз руки у меня опускались, — думал он. — Сколько раз казалось, что все пропало и незачем драться: все одно не видать в этом году урожая!
Татьяна разломала каравай, оделила им всех:
— Ешьте! Проголодались!
— Василию Кузьмичу сахарную горбушечку! — льстилась к Василию Фроська. — Характерный и разумный у нас председатель, кому хочешь скажу! Как такому председателю не уважить?
Все проголодались. Хлеб казался необыкновенно вкусным, и через минуту от каравая Ксенофонтовны не осталось и крошек. Дождь кончился, туча отошла, сверкнуло солнце, заголубело умытое небо. На каждой травинке в дождевых каплях сверкали, горели и лучились десятки маленьких солнц. Колхозники шли домой.
На половине неба толпились небольшие и легкие тучи.
— Теперь будет дождить! — сказал Матвеевич и обернулся к Василию: — Спасибо тебе, Василий Кузьмич, за то, что гонял нас с подкормкой да с рыхлением. Если будем нынче с урожаем, то благодаря тебе. Это надо прямо сказать.
— Правильно. А с урожаем будем, теперь пойдет наливаться! Дождик пошел в самый раз, и еще дожди будут! Глядите-ка на небо.
— Теперь в три дня наверстает.
— Теперь все!..