- О, поверьте, и я также!
Я солгал, и, конечно, эта ложь была не во спасение, но мне было двадцать лет, а Надина была так прекрасна! Ее черные, пламенные глаза смотрели на меня так ласково, с таким робким ожиданием… Ну, воля ваша! А эта первая ложь, право, была извинительна.
- Что, Александр Михайлович, - сказал Луцкий, подойдя ко мне, - что пишут тебе из деревни? Здорова ли твоя невеста?
- Невеста! - подхватила Днепровская.
- А вы этого не знали, Надежда Васильевна? Александр Михайлович помолвлен.
- Здравствуй, Яков Сергеевич! - закричал хозяин, входя в диванную. - Здравствуй, друг сердечный! - продолжал он, обнимая Луцкого. - Извини, что я не прислал сказать тебе - сам хотел приехать. Ну что, как ты находишь Нади-ну? Ей воды, кажется, помогли? Да что это, Наденька, тебе опять дурно? Ты так бледна, мой друг!.. Что это такое?.. В другой раз сегодня.
- Нет, я чувствую себя хорошо, - сказала Днепровская.
- То-то хорошо! Ох эти балы!.. Ну, Яков Сергеевич, расскажи-ка мне, что ты без нас делал? Как поживаешь? Да пойдем в гостиную: здесь тесно.
Хозяин увел с собою Луцкого.
- Вы помолвлены, Александр Михайлович? - сказала Днепровская. - Можно ли спросить - на ком?