- На Марье Михайловне Белозерской.
- Дочери вашего опекуна? Я думала, что она еще ребенок.
- Да! Она очень молода.
- А, понимаю! Эта свадьба по расчету?
"И по любви", - хотел я сказать громко, во услышанье всем, но проклятый язык мой как будто бы не хотел по вернуться.
- Да это так и быть должно, - продолжала Днепровская. - В ваши года можно жениться только по каким-нибудь семейным причинам… Впрочем, это может быть и по страсти… Вы, верно, влюблены?
- Мы росли и воспитывались вместе.
- Я не о том вас спрашиваю… Вы очень любите вашу невесту?
- Как родную сестру, - отвечал я, стараясь не покраснеть.
Вот уж эта вторая ложь была гораздо хуже первой, она как тяжелый камень легла мне на душу. "Так зачем же вы солгали?" - спросят меня читатели. Зачем? Вот то-то и дело, что мы, господа мужчины, почти все такие же кокетки, как и женщины. Мы часто желаем нравиться не потому, что любим сами, а из одного ничтожного самолюбия. В женщинах мы называем это самолюбие кокетством и ужасно на него нападаем, а сами… Да что и говорить! мы и в этом отношении ничем их не лучше. Конечно, не всякий из' нас, любя искренно одну, уверять в том же станет другую, но также и не всякий решится сказать прекрасной женщине, особливо если она смотрит на него ласково: "Да, точно! Я люблю, но только не вас!"