"Проклятый барон! - подумал я. - Он все ей пересказал".
- Теперь я, кажется, уверила вас, - продолжала Надина, - что дружба - не любовь. Хотите ли быть моим другом? - прибавила она таким робким голосом, с таким обворожительным чувством боязни и любви, что я, увлеченный минутным порывом, сказал с восторгом:
- Хочу ли я быть вашим другом?.. О, с радостью, с блаженством!..
Днепровская молча протянула ко мне руку и отвернулась: она хотела скрыть от меня свои слезы, но я видел, точно видел, как они капали из-под маски на ее белый батистовый платок. Я покрывал поцелуями эту прелестную ручку, которую держал в своей руке, и чувствовал сквозь перчатку, что она холодна как лед. Несколько минут мы не говорили ни слова.
- Вы будете к нам ездить? - шепнула наконец преры вающимся голосом Надина.
- Какой вопрос!
- Честное слово?
- Клянусь вам…
- Не клянитесь, а приезжайте завтра вечером. Но тише! Кажется, сюда идут.
Князь Двинский и приятель мой Закамский, оба без масок, подошли к дверям комнаты, в которой мы сидели.