— Все будет готово, батюшка.
Хозяин, оставшись один, свернул бережно длинный столбец, пригладил бороду и уселся опять в свои широкие кожаные кресла.
II
Спустя несколько минут дворецкий возвратился, неся в руках пару резпых железных подсвечников, в которые вставлены были цельные сальные свечи.
— Ну, что? — спросил Максим Петрович.
— Проезжий, батюшка, военный и, кажись, начальный человек.
— Один?
— Нет, сударь. При нем служивый, — видно, денщик.
— Что, они очень продрогли?
— И, Господи!.. Насилу говорят. Служивые-то люди туда и сюда, а ямщик еле жив. Я велел втащить его в людские сени да оттирать снегом: совсем окоченел, сердечный! Ну, сударь, надоумил тебя Господь! Кабы ты не изволил приказать развести огонь за околицею, так пить бы им горькую чашу.