— Годится покамест, батюшка.
— Только вот что: как же я женюсь? Ведь свадьбе положено быть на Фоминой неделе.
— Здесь, в Москве?
— Нет, в серпуховской отчине Максима Петровича Прокудина.
— Так что ж? Тем лучше: в чужом селе и подавно вас искать не станут. Да еще до Фоминой недели много воды утечет, лишь только бы на первых-то порах вы не попались в лапы этому Мамонову. Известное дело: новая метла всегда чисто метет; теперь он сгоряча и рвет и мечет, а там, Бог милостив, уходится, голубчик! Только уж вы не мешкайте, батюшка, уезжайте скорей из Москвы.
— Чего мешкать… Эй, Фомка!.. Сидорка! Двое слут вошли в комнату.
— Скажите Андрону, — продолжал Шелешпанский, — чтоб скорей запрягал лошадей, мы сейчас едем. Ты, Сидорка, поедешь со мною, а ты, Фомка, останься здесь.
— Слушаю, батюшка! — отвечал Фомка с низким поклоном.
— Найми себе какой-нибудь уголочек, да смотри — подешевле! Харчевых я тебе оставлю. Будет с тебя копейки по две на день?
— Воля твоя, государь князь Андрей Юрьевич.