— Чего ж еще тебе?.. Скоро пост. Был бы только хлеб, а за водой и сам на реку сходишь. Смотри, каждый день являйся к Ардалиону Михайловичу и что он тебе прикажет, то и делай — слышишь?
— Слушаю, батюшка.
— Ну, ступайте же, помогайте Андрону запрягать лошадей, а я стану здесь укладываться. Да у меня смотри — живее!
— Прощайте, князь Андрей Юрьевич, — сказал Обиняков, вставая, — мы, кажется, все порядком уладили, теперь вам бояться нечего.
— Нет, Ардалион Михайлович, боюсь, крепко боюсь!.. Как подумаю об этом Мамонове, так меня вот так трясучка и начнет бить… У, батюшки, страсть какая! Пожалуй, еще пошлют под турка…
— Вестимо дело! Теперь с ним война, об этом уж и манифест объявлен.
— А ведь там, говорят, людей-то до смерти бьют.
— Да, батюшка, по головке не гладят.
— Вот то-то же!.. Уж ты сделай милость, Ардалион Михайлович, не зевай ради Бога! Лишь только узнаешь что-нибудь, мигом посылай ко мне Фомку.
— Да куда ж посылать-то?