— Из Санкт-Петербурга. Я выехал оттуда на прошлой неделе.
— Ну, что у вас хам поделывается?
— Мало ли что: строят всякие здания, проводят каналы…
— И все идет успешно?
— Да, Максим Петрович! Поистине, доложу вам:
Санкт-Петербург, яко некий парадис, процветает и, наподобие преизрядного младенца, каждодневно возрастая, всякими инвенциями ' украшается.
— Не осуди меня, старика, — прервал Прокудин, — ты, молодец, изволишь такие мудреные речи проговаривать, что я тебя и в толк не возьму. Ну вот, примером сказать, уподобляешь ты вновь созидаемый град какому-то парадису, — а что такое парадис?
— Парадис? Это иноземное слово; оно соответствует нашему слову: земной рай.
— Вот что! Так на что ж ты, говоря с русским человеком, называешь земной рай по-немецки?
— Привычка, Максим Петрович. У нас в Санкт-Петербурге все так говорят.