— Гоняется?
— Ну да! Ведь у него указ есть схватить меня — да в солдаты.
— Как так?
— Да так! Слышь, велено всех новиков забирать на службу, и Аграфена-то Петровна с ними заодно… Ах, батюшки-сударики! Вот тебе и свадьба!
На заднем дворе избы раздался грубый голос:
— Эй, староста!.. Где староста? Подавайте его сюда. Князь Шелешпанский полез через плетень.
— Погоди, батюшка! — закричал Кулага. — Тут болото: увязнешь по уши… Постой, постой!
Но Шелепшанский перекинулся со всего размаху через плетень, грянулся оземь и, к счастию, попал не в трясину, а между двух кочек, в грязную лужу, в которой он увяз только по пояс. Прокофий Сидорыч перелез бережненько через плетень и, придерживаясь за него, помог жениху выбраться на сухое место.
— Вот я говорил тебе, батюшка! — сказал он. — Тише, тише!.. Изволь ступить сюда… на кочку… вот так!..
— Ух, батюшки! — промолвил Шелешпанский, отряхиваясь как медведь, который вылез из болота. — Грязи-то на мне, грязи!.. А кафтанчик новенький, с иголочки…