— Да он тебя знает, — прошептала кукона. — О, как я рада, что ты поедешь в поход вместе с войском! Отсюда до самого Прута все степи, и если злой человек захочет кого-нибудь убить…
— Да что ж я сделал этому Палади?..
— Что сделал! Ты русский, а он ненавидит русских…
— И хочет один всех пас перебить поодиночке? — прервал с улыбкой Симский. — Ну, молодец!.. Я вижу, ты собираешься в дорогу, Смарагда?
— Да, я завтра поеду в Кут-Маре.
— Воля твоя, а, право, лучше б, если ты осталась.
— Уж я тебе сказала, мой друг: ни за что на свете!
— Ну, делать нечего, укладывайся. У меня сборы невелики, однако ж пойду и я кое-что уложить.
На другой день рано поутру дивизия князя Репнипа отправилась в поход. Обоз этого войска тянулся еще по горам бессарабского берега Днестра, когда из мызы куконы Хереско выехала дорожная венская карета на пасах; с каждой стороны этого тяжелого рыдвана ехало по одному вооруженному с ног до головы арнауту; на козлах, подле кучера, сидела Мариорица, любимая цыганка куконы, а позади тащились на волах огромные каруцы с поклажей и многочисленной дворней первой, по своему богатству, сорокинской барыни Смарагды Хереско.