— Ну, Василий Михайлович, — молвил Фролов, — пришел наш конец!.. Я по-турецкому маракую, — знаешь ли, что сказал этот турка?
— А что? — спросила торопливо Смарагда.
— Он велел покончить с нами.
Кукона вскрикнула, голова ее скатилась на грудь, руки опустились, и она упала без чувств на землю. Мариорица подняла свою госпожу и, при помощи Димитраки, внесла ее в дом.
— Делать нечего, Фролов, — сказал Симский, — воля Господня… молись Богу!
— Поганые басурманы, — прошептал урядник, — эк они нам руки-то скрутили… и перекреститься нельзя!
Хамид вынул из ножен свой булатный ятаган, обтер его полою кафтана и, обращаясь к своему начальнику, сказал:
— А что, эфенди, здесь, что ль, или там, за воротами?
— Да, сведи их со двора Палади, — продолжал ага, — ты спрашивал этих москов, что они за люди такие?
— Одного из них я знаю: он должен быть русский юз-баши.