— Юз-баши! — вскричал ага. — Аллах кирим!.. И ты хотел застрелить его?.. Постой, Хамид, постой!.. Мы до сих пор не могли еще захватить в плен ни одного русского юз-баши: они, проклятые собаки, ни за что живые в руки не даются. Наш визирь Ахмет-паша — да сохранит его Аллах и да утонет он в море милостей великого падишаха! — дорого бы дал, чтобы порасспросить хорошенько хоть русского ан-баши, а это юз-баши!.. Он от него все может выведать…
— Так ты его отошлешь к визирю?
— Я сам после утренней молитвы отвезу этих пленных в лагерь и сдам с рук на руки великому каимакану…
Ханух! Селим! Заприте куда-нибудь до утра этих гяуров!.. Да если они уйдут…
— Не заботься об этом, — прервал молдаванин, — не уйдут! За это я берусь.
— Ну, не говори, Палади! Этим русским — да истребит Аллах весь нечестивый род их! — сам шайтан помогает: они в мышиную щелку пролезут, проклятые! Смотри не упусти их!
— Чтоб я их упустил? Да застрели меня как собаку, если я выпущу из рук этих разбойников русских!
— Хорошо, эфенди!.. Помни же, что ты теперь сказал!
— Не забуду. Я их так припру, что к ним и муха не влетит!.. А что ты думаешь, ага, визирь что с ними сделает.
— Известно что: расспросит обо всем.