— Да, скажут они правду!
— Скажут. Да ведь их станет допрашивать визир-ский палач Абдул-Мукир, а у него и мертвый заговорит.
— А как их допросят.'
— Так велят задушить. Кто побывал в руках у Абтул-Мукира, тот уж ни на что не годится.
— Вот что!.. Хорошо же, что я их не застрелил. ' Алейкум салам, эфенди!
Палади велел вести за собою Симского, и Фролова. Все турки, убрав лошадей, разбрели в разные стороны, и на опустелом дворе остался снова один караульщик Димитраки.
X
В небольшой комнате, при слабом свете лампады, которая висела перед образом Божией матери, сидела на своей постели бледная, убитая горестью кукона Хереско. Она молчала, и по временам только удушливые рыдания вырывались из груди ее. Подле кровати стояла любимая ее цыганка.
— Мариорпца, — промолвила наконец кукона, — не обманывай мспя! Ты говоришь, что он жив, но я сама слышала…
— Да, кукона, — прервала цыганка, — им хотели отрубить головы, но, видно, турки передумали.