— О, Господи! — воскликнул с ужасом худощавый барин. — И он это говорил с вами?..
— Я, батюшка, сейчас ушел… видит Бог — ушел!.. Слушать не стал!..
— Смотри пожалуй! Эка дерзость, подумаешь!.. Ну вот, сведи знакомство с таким человеком — беда!.. Пропадешь ни за денежку!.. И добро бы еще особа какая!.. Дело другое князь Яков Федорович Долгорукий, князь Ромодановский… Шереметев… а то писец… мальчишка… слеток этакий!.. Да что он, о двух головах, что ль?..
— И одна, да, видно, хороша! — прервал господин в голубом кафтане. — Недаром он в такой милости у государя.
— Право?..
— А как же? Да смел ли бы он этак поговаривать… помилуйте!.. Мне сказывал Бартенев, сослуживец Черкасова, что он и в глаза-то Меншикову Бог знает что говорит. Вам, я думаю, известно, что Александр Данилович человек надменный?..
— Как же, батюшка… вельможа!
— Вот однажды он обошелся грубенько с Черкасовым, а тот ему при свидетелях напрямик сказал, что если бы о всех делах его узнал государь, так перестал бы он кичиться своей знатностью и презирать честных людей.
— И Меншиков это вытерпел?..
— Где вытерпеть!.. Разгневался, поехал жаловаться государю.