Однажды зимою, ровно через шесть месяцев после кончины моей матушки, сидел он один-одинехонек в своем любимом покое с лежанкою. Меня с ним не было: я уж третий год был на службе царской и дрался в то время со шведами. Дело было к ночи; на дворе была метелица, холод страшный, и часу в десятом так захолодило, что от мороза все стены в доме трещали. В такую погоду гостей не дождешься. Что делать? Покойный батюшка, чтоб провести время до ужина,- а он никогда не изволил ужинать прежде одиннадцатого часу,- принялся за Четьи-Минеи. Развернул наудачу - и попал на житие преподобного Исакия, затворника печерского. Когда он дошел до того места, где сказано, что бесы, явившись к святому угоднику под видом ангелов, обманули его и, восклицая Наш сей, Исакий!, заставили его насильно плясать вместе с собою, то покойный батюшка почувствовал в душе своей сомнение, соблазнился и, закрыв книгу, начал умствовать и рассуждать с самим собою. Но чем более он думал, тем более казалось ему невероподобным таковое попущение божие. Вот в самое-то его раздумье нашла на него дремота, глаза стали слипаться, голова отя желела, и он мне сказывал, что не помнит сам, как прилег на канапе и заснул крепким сном. Вдруг в ушах у него что- то зазвенело, он очнулся, слышит - бьют часы в его спальне ровно десять часов. Лишь только он было приподнялся, чтоб велеть подавать себе ужинать, как вошел в комнату любимый его слуга Андрей и поставил на стол две зажженные свечи.
- Что ты, братец? - спросил батюшка.
- Пришел, сударь, доложить вам,- отвечал слуга, - что на селе остановились приказный из города да казаки, которые едут с Дону.
- Ну так что ж? - прервал батюшка.- Беги скорей на село, проси их ко мне да не слушай никаких отговорок.
- Я уж их звал, сударь, и они сейчас будут,- пробор мотал сквозь зубы Андрей.
- Так скажи, чтоб прибавили что-нибудь к ужину, - продолжал батюшка,- и вели принесть из подвала штоф запеканки, две бутылки вишневки, две рябиновки и полдю жины виноградного. Ступай!
Слуга отправился. Минут через пять вошли в комнату три казака и один пожилой человек в долгополом сюртуке.
- Милости просим, дорогие гости! - сказал батюшка, идя к ним навстречу. Зная, что набожные казаки всегда помолятся прежде святым иконам, а потом уж кланяются хозяину, он промолвил, указывая на образ Спасителя, кото рый трудно было рассмотреть в темном углу: Вот здесь!
Но, к удивлению его, казаки не только не перекрестились, но даже и не поглядели на образ. Приказный сделал то же самое. Не фигура,- подумал батюшка,- что это крапивное семя не знает бога, но ведь казаки - народ благочестивый!.. Видно, они с дороги-то вовсе ошалели!
Меж тем нежданные гости раскланялись с хозяином, казаки очень вежливо поблагодарили его за гостеприимство, а приказный, сгибаясь перед ним в кольцо, отпустил такую рацею, что покойный батюшка, хотя был человек речистый и за словом в карман не ходил, а вовсе стал в тупик и, вместо ответа на его кудрявое приветствие, закричал: