- Да, каждый по-своему, в одном только все согласны, что эта сказка имеет какое-то истинное происшествие.
- А почему вы называете это предание сказкою? - спросил я исправника.
- Потому, что оно с начала до конца походит на сказку.
- А то, что ты нам сейчас рассказывал, - прервал с улыбкою Черемухин, - чай, по-твоему, история?
- О, это другое дело! - сказал я. - Появление умершей - это сообщение мира невещественного с миром земным; это гармоническое сочувствие душ, доказывающее небесное наше начало; и способность проявления в видимых формах существ, не подчиненных никаким физическим законам, может менее или более оправдаться понятием нашим об организации… то есть о внутренней способности существа бестелесного, которое в отношении своем к внешним пред метам… то есть к видимому или, лучше сказать, к вещест венному миру… Но, может быть, вы меня не понимаете?
- Помилуйте! - вскричал преважно Черемухин. - Как не понять, это ясно!
- Смейся, смейся! - прервал исправник. - О, человек совершенно земной! Ты понимаешь и веришь только тому, что дважды два - четыре.
- А тебе бы хотелось, чтоб дважды два было пять?
- Да что с тобой говорить! - продолжал исправник. - Расскажите-ка нам лучше, Иван Алексеевич, эту страшную историю, от которой, как вы сами говорите, и вас иногда мороз по коже подирает.
- Да уж не поздно ли, господа? - сказал хозяин.