Членораздельная речь, с своей стороны, имела огромное влияние на развитие мозга. «Сначала труд, — говорит Энгельс, — а затем и вместе с ним членораздельная речь явились двумя самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезьяны постепенно превратился в человеческий мозг, который, при всем своем сходстве с обезьяньим, далеко превосходит его по величине и совершенству»[14].
Таким образом, оказывается, что труд сыграл решающую роль в возникновении человека и выделении его из мира животных.
Когда мы говорим о труде, мы, разумеется, всегда имеем в виду общественный труд. Только в коллективе, только в обществе и мог осуществиться процесс очеловечения обезьяны, только в коллективе первобытный человек мог отстоять свое существование.
Как уже указывалось выше, обезьяньи предки человека были стадными существами. В процессе очеловечения обезьянье стадо превращалось в человеческое общество. Труд объединял и скреплял человеческий коллектив. Хранение и добывание огня, рытье ловчих ям, рубка деревьев каменными орудиями и переноска их для устройства землянок, облава на крупного зверя и т. д. — все эти трудовые процессы были не по силам одному человеку или отдельной человеческой семье в далекие, доисторические времена.
Да и борьба со страшными хищниками, которые угрожали доисторическому человеку, — с тиграми-саблезубами[15], пещерными. медведями, львами и т. п. — могла вестись только тесно сплоченным общественным коллективом.
С какого же момента мы можем говорить о существовании человека и человеческого общества? Энгельс дает на это совершенно ясный ответ. «И в чем же опять мы находим характерный признак человеческого общества, отличающий его от стада обезьян? — говорит он. — В труде»[16]. Следовательно, там, где мы находим труд, там налицо человек и человеческое общество.
Но когда мы вправе говорить о существовании труда? Ведь труд свойствен как будто не только человеку. «Трудятся» ведь и пчела и муравей.
Зачатки трудовых процессов наблюдаются у некоторых высших животных, которые «трудятся» при помощи найденных или поднятых случайно палок и камней. Мысль об этом впервые была высказана Марксом и впоследствии нашла себе подтверждение в исследованиях многих ученых. В опытах советских ученых шимпанзе и горилла, стараясь раздобыть пищу, подвешенную к потолку или положенную в ящик, после разных попыток пускали в ход подставки из ящиков, палки и т. д. Однако все это еще не является настоящим трудом.
Все действия этих обезьян носят еще полуинстинктивный характер. Животные, даже самые высшие, не умеют трудиться — в нашем, человеческом смысле.
Где же начинается человеческий труд? «Труд, — говорит Энгельс, — начинается с изготовления орудий»[17]. Следовательно, с того момента, когда появляется существо, изготовляющее орудия, перед нами налицо человек и человеческое общество. С тех пор, когда наш предок, ископаемый антропоид, стал «животным, производящим орудия», с тех пор перед нами уже не обезьянье стадо, а человеческое общество, пусть сохранившее еще много следов стадности, но тем не менее выделившееся уже из животного мира. Отличительным признаком человека, древнейшим памятником человеческой культуры являются искусственные орудия.