— Синьор Малагамба, — сказал, наконец, Рапп, — ступайте и ждите. Вас позовут.
Фигнер вышел, не оглядываясь. Игра была выиграна.
— Все правда, — сказал Моле. — Только Флоран мог сказать ему о деле в монастыре Монтесерате, в Каталонии. Я получил там рану в шею, сабельный удар пришелся по воротнику.
— Мне кажется, мы нашли подходящего человека, — сказал Рапп, — займитесь им. Скажите, чтобы ему отвели квартиру…
— Хорошо. А что делать с немцем?
— Делай, что хочешь, мясник… — проворчал Рапп.
— Он осужден по декрету 1792 года.
— Можно подумать, что мы живем в дни террора. То был 1792 год, не забывай об этом.
— Я никогда не забываю об этом.
Рапп медленно поднялся. Он прошелся по залу, потом подошел к Моле и положил ему руки на плечи.